From quiescence to programmed cell death: the problem of the hierarchy of cellular responses for different cell types

Full Text

Гомеостаз мультиклеточных организмов требует тщательной регуляции состояния каждой клетки в каждой ткани. Он регулируется как извне в зависимости от текущих задач развития, наличия питательных веществ, кислорода, гормонального статуса, межклеточных контактов, так и изнутри, например, через контроль размера клетки, ее возраста, энергетики, уровня окислительного стресса и повреждений ДНК [1–3]. Сейчас считается, что каждая из клеток существует в дискретном числе состояний, которые можно выстроить в условную иерархическую шкалу от активной пролиферации до запрограммированной клеточной смерти. Нарушение в регуляции этого переключения (например, пролиферация клеток с поврежденной ДНК или запрограммированная клеточная гибель здоровых функциональных клеток [4, 5]) лежит в основе многочисленных гематологических, онкологических и иммунологических заболеваний.

В последние десятилетия исследования состояния покоя, клеточного старения и запрограммированной клеточной смерти находятся на передовом крае клеточной физиологии и молекулярной медицины. Однако бурное развитие науки привело к появлению множества противоречий. Для клеток разных типов физиологический смысл (а также механизм и клеточный фенотип) многих режимов, например апоптоза и старения, может быть кардинально разным. Особенно это касается терминально дифференцированных, короткоживущих и не способных к размножению клеток крови: для них сами представления о состоянии покоя (как выхода из клеточного цикла, которого у них нет) или апоптоза (важной частью которого являются изменения ядра, которого часто у них тоже нет) могут вводить в заблуждение.

В настоящем обзоре мы попытаемся кратко осветить режимы жизни обычных клеток, их сходство и различие с короткоживущими клетками крови.

Режимы жизни и смерти для стандартных соматических клеток

Большинство соматических клеток организма человека в течение своей жизни балансируют между двумя базовыми режимами: пролиферацией и покоем. Состояние покоя представляет собой обратимый выход из клеточного цикла в фазу G0. Считается, что подавляющее большинство клеток организма (не только соматических, но и стволовых) в норме находится в состоянии покоя. Управление переключением между пролиферацией и покоем осуществляется биохимическим триггерным механизмом на базе регуляторного белка pRb и факторов транскрипции E2F [6]. Клетка может переходить в состояние покоя как вследствие общей стратегии развития ткани (отсутствие факторов роста), так и в ответ на повреждение или дефицит (голодание, окислительный стресс). Важными игроками в регуляции состояния покоя являются p53 (детекция повреждений ДНК) и mTOR (ключевой переключатель статуса клеток в зависимости от разных видов стрессов и дефицитов).

Состояние покоя не является чем-то единственным и однозначным. Может быть, более корректно говорить о совокупности состояний покоя разной степени глубины, так что ответы популяции покоящихся клеток на стимуляцию могут быть гетерогенными. Состояние покоя тесно связано с феноменом аутофагии – режим обновления и восстановления клеток, при котором происходят активная репарация ДНК и переработка части внутриклеточного содержимого с помощью уникальных органелл аутофагосом. Такие внешние факторы, как голодание или повреждение ДНК, обычно активируют оба этих феномена: клетка останавливает деление и начинает заниматься ремонтом. Кроме того, аутофагия в той или иной степени всегда активируется в состоянии покоя (например, за счет генерации активных форм кислорода в дыхательной цепи митохондрий [7]), отвечая за поддержание качества белков [8] и устойчивость к стрессу. В то же время было показано, что состояние покоя при голодании, наоборот, опосредуется аутофагией и не достигается без нее [9]. Можно сказать, что покой и аутофагия не являются синонимами, но очень плотно связаны.

Состояние покоя клетки следует отличать от состояния ее старения, или сенесценции [2], – необратимого выхода из клеточного цикла. Состояние клеточного старения было исходно открыто для репликативного старения при длительном делении клеточных культур вследствие сокращения теломер. Однако в настоящее время понятие клеточного старения становится гораздо шире: оно может быть вызвано как внешней регуляцией, так и тем же стрессом или повреждением ДНК. В этом смысле можно рассматривать старение как следующий шаг в иерархии ответов по сравнению с покоем; для отдельных типов клеток различение этих двух состояний может быть непростым. В отличие от покоя остановка клеточного цикла при старении может произойти в разных фазах (G1, G1/S, G2) и характеризуется более яркими морфологическими и биохимическими признаками: плотными тельцами гетерохроматина для предотвращения транскрипции ДНК, сокращением теломер, гиперфункцией секреции. Для стареющих клеток характерна активная секреция (по крайней мере, до перехода в глубокое старение) факторов роста, провоспалительных цитокинов, протеиназ, компонентов внеклеточного матрикса, что привело к появлению термина для обозначения этих клеток – «секреторный фенотип, ассоциированный со старением». Так же, как и с покоем, важными регуляторами перехода в состояние старения являются p53 и mTOR.

Клеточное старение является способом обезвреживания потенциально опасной клетки, хотя у него могут быть и другие роли. Однако дальнейшие мутации (особенно при активации аутофагии, которая не исключается в стареющих клетках, и сопутствующем интенсивном восстановлении ДНК) способны вернуть стареющую клетку к размножению. Поэтому наиболее надежным способом обезвреживания является программируемая гибель, которая часто вызывается теми же самыми стимулами, только более сильными и продолжительными.

Базовым вариантом программируемой клеточной гибели является апоптоз, управляемый каскадом протеолитических ферментов каспаз. Существует несколько вариантов запуска апоптоза; какие-то из них запускаются плановым образом как часть морфогенеза, другие связаны с повреждениями или заражением. При апоптозе происходит медленная гибель клетки с постепенным уменьшением объема, фрагментацией ДНК, формированием апоптотических телец, без выраженного воспаления окружающей ткани. На одном из этапов (еще до того, как клетка полностью умрет) на внешней стороне мембраны экспонируется фосфатидилсерин [10]. Это позволяет макрофагам идентифицировать погибающую клетку.

Наконец, в том случае, когда стрессовый стимул является очень высоким (или когда апоптоз заблокирован, например, ингибиторными белками вируса), клетка умирает по некротическому пути. Некроз может быть управляемым (например, в случае некроптоза) или неуправляемым (внезапный энергетический коллапс или повреждение), но в любом случае сейчас он рассматривается как программируемая гибель, даже когда происходит внезапно. Клетки нашего организма содержат множественные ферменты, которые активируются высокими концентрациями кальция и не требуют для своей работы энергии аденозинтрифосфата (АТФ): скрамблазы, нуклеотидазы, протеиназы. При некрозе они начинают свою работу по деградации содержимого клетки и экспрессии фосфатидилсерина, что и приводит к характерному «взрывному», литическому фенотипу некроза.

Надо отметить, что клеточная жизнь связана с несколькими принципиальными требованиями: ионная асимметрия хотя бы по натрию (для компенсации осмоса), генерация АТФ (для работы ионных насосов), низкая концентрация ионов кальция (иначе он выпадет в осадок с фосфатами, тем же АТФ), целостность мембраны (иначе не получится с натрием и кальцием). Нарушение любого из этих требований влечет за собой нарушение остальных. Именно поэтому ферменты некроза ориентируются на концентрацию кальция: в живой клетке она не превышает 1–2 мкМ даже при активной кальциевой сигнализации, а в плазме крови она в 1000 раз больше. Так что концентрацию около 100 мкМ можно считать надежным индикатором того, что клетка уже мертва.

Каждый из описанных выше режимов жизни и смерти имеет уникальные черты и может быть вызван своими уникальными активаторами. Однако с точки зрения реакции на многие стимулы (например, окислительный стресс или повреждение ДНК) они выстраиваются в стройную иерархию по мере усиления стрессового стимула: деление → покой → старение → апоптоз → некроз (рисунок 1).

 

Рисунок 1. Карта ответов клеток человека на окислительный стресс

Отмечены области концентраций перекиси водорода и продолжительностей инкубаций, при которых наиболее вероятным будет переход в указанное на схеме состояние (в силу гетерогенности культур, реальные границы между областями размыты). Отсутствие сильной зависимости от времени инкубации после 1 ч может быть связано с нестабильностью перекиси водорода в среде. Диаграмма основана на следующих источниках: [36] – апоптоз, некроз; [37] – сенесценция, апоптоз; [38] – сенесценция, апоптоз, некроз; [39] – апоптоз, некроз; [40] – апоптоз, некроз; [41] – апоптоз; [42] – апоптоз; [43] – апоптоз; [44] – апоптоз, некроз

Figure 1. A map of responses of human cells to oxidative stress

Areas of hydrogen peroxide concentration and incubation times during which a transition to the state indicated in the scheme is most likely are shown (due to the heterogeneity of cultures, the real boundaries between the areas are blurred). A lack of strong dependence on incubation time of over 1 hour may be attributed to the instability of hydrogen peroxide in the medium. The diagram is based on the following sources: [36] – apoptosis, necrosis; [37] – senescence, apoptosis; [38] – senescence, apoptosis, necrosis; [39] – apoptosis, necrosis; [40] – apoptosis, necrosis; [41] – apoptosis; [42] – apoptosis; [43] – apoptosis; [44] – apoptosis, necrosis

 

Покой и старение фибробластов

Рассмотрим, как выглядят типичные клетки человека в разных состояниях, так как для конкретных клеток всегда есть отличия и нюансы. Фибробласты дермы представляют собой гетерогенную популяцию клеток, способную переходить между различными функциональными состояниями в зависимости от условий микроокружения, возраста, механических и биохимических стимулов. Существует несколько состояний фибробластов: пролиферирующие клетки, фиброциты (quiescent fibroblasts), миофибробласты и сенесцентные фибробласты. Эти состояния отличаются по морфологии, метаболической активности и функциональной роли в ткани. В таблице представлено сравнение различных состояний фибробластов кожи человека.

 

Таблица. Сравнение различных состояний фибробластов кожи человека

Table. A comparison of different states of human skin fibroblasts

Состояние State	Способы получения культуры дермальных фибробластов Methods for culturing dermal fibroblasts	Маркеры детекции Detection markers	Характерные признаки Typical features	Морфология Morphology
Обычные фибробласты Proliferating fibroblasts	Стандартная культура: DMEM/MEM + 5–10% FBS, низкая конфлюэнтность, молодые пассажи; отсутствие длительного контактного ингибирования Standard culture: DMEM/MEM + 5–10% FBS, low confluency, young passages; no prolonged contact inhibition	Маркеры фибробластов: vimentin, COL1A1/COL1A2, FN1; пролиферация: Ki-67, EdU/BrdU Fibroblast markers: vimentin, COL1A1/COL1A2, FN1; proliferation: Ki-67, EdU/BrdU	Активная пролиферация + синтез внеклеточного матрикса; нормальное состояние культуры Active proliferation + synthesis of extracellular matrix; normal culture condition	Веретенообразные/звездчатые клетки, умеренно распластанные овальные/вытянутые ядра, равномерная цитоплазма Spindle/star-shaped cells, moderately flattened oval/elongated nuclei, homogeneous cytoplasm
Фиброциты Quiescent fibroblasts	1. Контактное ингибирование (конфлюэнтный монослой). Contact inhibition (a confluent monolayer). 2.Сывороточное голодание/снижение концентрации факторов роста Serum starvation/deprivation of growth factors	Низкая пролиферация: Ki-67↓, EdU/BrdU↓, G0/арест: p27^Kip1↑ Low proliferation: Ki-67↓, EdU/BrdU↓, G0/arrest: p27^Kip1↑	Quiescence = обратимый покой клеточного цикла, но не метаболическая спячка. Метаболизм может оставаться активным и перенастраиваться на поддержание гомеостаза Quiescence = reversible quiescent state of the cell cycle, but not metabolic dormancy. Metabolism can remain active and be adjusted to maintain homeostasis	Уменьшенный объем цитоплазмы, более плотная форма и менее выраженные цитоплазматические отростки, интенсивнее окрашены по методу Гимзы–Романовского Reduced cytoplasmic volume, more compact shape and less prominent cytoplasmic projections, more intense staining with a Romanowsky-type stain (Giemsa)
Сенесцентные фибробласты Senescent fibroblasts	1. Естественная сенесценция. Natural senescence. 2. SIPS: H2O2, ультрафиолетовое/ионизирующее излучение, доксорубицин/этопозид SIPS: H2O2, ultraviolet/ionizing irradiation, doxorubicin/etoposide	Маркеры: b-gal; p16 (CDKN2A)↑; p21(CDKN1A)↑; SASP (интерлейкин-6, интерлейкин-8 и др.) Markers: b-gal; p16 (CDKN2A)↑; p21(CDKN1A)↑; SASP (IL-6, IL-8, etc.)	Необратимый арест клеточного цикла + SASP Irreversible arrest of the cell cycle + SASP	Крупные, сильно распластанные клетки, часто повышенная гранулярность/вакуолизация цитоплазмы, ядро может быть увеличенным/с измененной архитектурой Large, strongly flattened cells, often increased cytoplasmic granularity/vacuolization, nuclei may be enlarged/have architectural changes
Миофибробласты Myofibroblasts	1. TGF-b1. 2. Механическая стимуляция Mechanical stimulation	Маркеры: a-SMA/ACTA2, TAGLN (SM22), CNN1 Markers: a-SMA/ACTA2, TAGLN (SM22), CNN1	Активированное состояние; ремоделирование внутриклеточного матрикса Activated condition; intracellular matrix remodeling	Крупные, сильно распластанные, часто полигональные клетки Large, strongly flattened, often polygonal cells

 

Стандартные фибробласты являются основными клетками соединительной ткани, отвечающими за синтез компонентов внеклеточного матрикса, тогда как фиброциты (quiescent fibroblasts) рассматриваются как менее активная, покоящаяся форма фибробластов [11]. В культуре такие клетки обычно имеют уменьшенный объем цитоплазмы, более плотную форму и менее выраженные цитоплазматические отростки. При окрашивании по методу Гимзы–Романовского покоящиеся клетки окрашиваются интенсивнее в темно-фиолетовый цвет. Исходно их смешивали со стареющими, но современные исследования существенно уточнили представления о фиброцитах. Было показано, что они представляют собой фибробласты в обратимом состоянии клеточного покоя (G0), при котором клетки не пролиферируют, но сохраняют высокую метаболическую активность [12]. Фиброциты активно используют гликолиз и пентозофосфатный путь, перераспределяя метаболические потоки с задач роста и деления на поддержание тканевого гомеостаза и антиоксидантную защиту. Таким образом, состояние фиброцитов следует воспринимать как функциональную перестройку клетки, а не метаболическую неактивность. Состояние фиброцитов может быть индуцировано в культуре дермальных фибробластов несколькими способами. Наиболее распространенным является контактное ингибирование, при котором клетки поддерживаются в состоянии полной конфлюэнтности в течение нескольких дней. Альтернативным подходом является снижение концентрации сыворотки или факторов роста в среде, что приводит к обратимому выходу клеток из клеточного цикла и накоплению их в фазе G0. Важно, что в этих условиях фибробласты не переходят в сенесценцию и сохраняют способность повторно входить в клеточный цикл после восстановления необходимых условий. Интересно подчеркнуть, что фиброциты не просто остановили деление, но морфологически ярко отличаются, из-за чего их долго путали со стареющими. Такое отличие покоящегося состояния от пролиферирующего характерно именно для фибробластов.

Клеточная сенесценция представляет собой принципиально иное состояние, отличное от покоящихся фиброцитов. В условиях стандартного старения (обычно после 50-го удвоения популяции) или при стресс-индуцированной преждевременной сенесценции (SIPS) дермальные фибробласты демонстрируют выраженные изменения. Одним из наиболее характерных признаков является формирование секреторного фенотипа (senescence-associated secretory phenotype, SASP), который определяет активное влияние сенесцентных клеток на микроокружение ткани. SASP представляет собой комплекс секретируемых факторов, включающий провоспалительные цитокины, хемокины, факторы роста и матрикс-ремоделирующие ферменты. Для сенесцентных фибробластов кожи наиболее характерна повышенная секреция интерлейкинов-6 и -8, которые широко используются как функциональные маркеры. Также классическим маркером сенесценции является повышение активности SA-β-галактозидазы. Cенесцентные фибробласты переходят от веретенообразной формы к увеличенной, распластанной и нерегулярной морфологии [13]. Цитоплазма таких клеток выглядит зернистой или вакуолизированной, а ядро – увеличенным и морфологически измененным.

Активированным состоянием фибробластов, играющим ключевую роль в процессах заживления ран и фиброза кожи, являются миофибробласты. Эти клетки сочетают свойства фибробластов и гладкомышечных клеток и характеризуются экспрессией a-гладкомышечного актина (α-SMA) и активным ремоделированием внеклеточного матрикса. Экспериментальные работы показывают, что миофибробластное состояние в культуре достигается путем воздействия факторов, имитирующих условия заживления ран и фиброза кожи [14]. Ключевым индуктором данного перехода является трансформирующий фактор роста β1 (TGF-β1). Дополнительную роль играет механическое воздействие – жесткая пластиковая подложка, высокая плотность и повышенное механическое натяжение клеток способствуют появлению миофибробластов даже в отсутствие TGF-β1. По морфологии они отличаются от обычных фибробластов значительно увеличенными размерами и сильно распластанной, часто полигональной формой. В сравнении с сенесцентными клетками они обладают более равномерной цитоплазмой и нормальным ядром, выглядят натянутыми и демонстрируют повышенную адгезию.

Таким образом, фибробласты кожи могут существовать в нескольких различных состояниях. Фиброциты (quiescent fibroblasts) являются метаболически активными, но непролиферирующими клетками с обратимым арестом клеточного цикла (G0). Сенесцентные фибробласты характеризуются необратимым арестом клеточного цикла, выраженными морфологическими изменениями, повышенной активностью SA-β-галактозидазы и выделением SASP. Миофибробласты представляют собой активированное состояние, играющее ключевую роль в заживлении ран и фиброзе кожи. Иллюстрация этих состояний в отсутствие стрессовых стимулов и при классической стимуляции окислительного стресса перекисью [15] представлена на рисунке 2.

 

Рисунок 2. Морфология клеточного статуса

А – фибробласты кожи человека (пассаж 17), окрашенные по Гимзе–Романовскому. F – стандартные фибробласты, Q – фиброциты (quiescent fibroblasts), M – миофибробласты; Б – фибробласты, подвергшиеся SIPS путем трехэтапного инкубирования с перекисью водорода. Преобладающее большинство клеток на снимке обладают характерной для сенесцентных клеток морфологией

Figure 2. Morphology of fibroblasts in different states

A – human skin fibroblasts (passage 17), Romanowsky-Giemsa staining; F – normal fibroblasts, Q – fibrocytes (quiescent fibroblasts), M – myofibroblasts; Б – fibroblasts subjected to stress-induced premature senescence by a three-step incubation with hydrogen peroxide. The majority of cells in the image exhibit morphology characteristic of senescent cells

 

Иерархия ответов и видов программируемой гибели для мобильных клеток: проблема короткоживущих клеток крови

Многие из описанных выше состояний характерны не только для стационарных клеток тканей, но и для мобильных клеток организма. Так, производство клеток крови требует поддержания гемопоэтических стволовых клеток в состоянии покоя, при этом оно поддерживается через аутофагию [16]. Покой и функциональность координируются аутофагией и в мышечных стволовых клетках [17], в случае нарушений аутофагии происходит старение. В целом сейчас аутофагия считается критическим механизмом поддержания статуса покоя и качества различных стволовых клеток, и ее ослабление с возрастом является важной частью процесса старения на уровне организма [18]. Состояние покоя также является важным для наивных Т-клеток, и выход из него в дифференциацию при стимуляции антигеном является тонко координируемым процессом [19]. Митохондриальная аутофагия поддерживает состояние В-клеток памяти [20]. Белки аутофагии (хотя и не все) вовлечены в поддержание состояния покоя резидентных макрофагов [21].

Все описанные выше мобильные клетки отличаются длительным временем жизни и способностью к пролиферации (включая, по-видимому, значительную популяцию тканевых резидентных макрофагов [22]). Это обусловливает высокую важность аутофагии, поддержания состояния покоя и предотвращения накопления мутаций, своевременного старения. Но как это соотносится с тем, что мы знаем о короткоживущих клетках крови?

Тромбоциты живут всего несколько дней, и задача апоптоза и старения в классическом смысле для них не актуальна. Лучше всего для них изучен вариант некротической смерти [23], который возникает как следствие сверхактивации ввиду перегрузки митохондрий кальцием [24, 25]. Этот вариант позволяет генерировать прокоагулянтную поверхность для протекания мембранозависимых реакций свертывания крови в гемостазе (рисунок 3). Для тромбоцитов известен апоптоз, но есть основания считать, что он очень быстро переходит в некроз с таким же повышением проницаемости митохондриальной мембраны [26, 27]. Этот апоптоз может играть роль в элиминации старых тромбоцитов, но надежных данных об этом нет. Несмотря на то, что в тромбоцитах есть аутофагия [28], ее физиологическая и патологическая значимость для этих безъядерных клеток не ясна.

 

Рисунок 3. Некротические тромбоциты с гемостатической функцией в ране

Флуоресцентная микроскопия гемостатического сгустка, образовавшегося в результате глубокого пореза почки мыши

Окраска антителами против CD41 тромбоцитов (А), аннексином V для детекции фосфатидилсерина (Б), Hoechst 3342 для ДНК (В). Прокоагулянтные тромбоциты видны как желтые (наложение красного и зеленого). Шкала масштаба 100 мкм

Figure 3. Necrotic platelets with a hemostatic function in a wound

Fluorescence microscopy images of a hemostatic clot formed after a deep incision in a mouse kidney. Staining with antibodies against platelet CD41 (A), annexin V for the detection of phosphatidylserine (Б), and Hoechst 33342 for DNA (В). Procoagulant platelets appear yellow (overlay of red and green). Scale bar: 100 µm

 

Еще более короткоживущие нейтрофилы имеют значительный арсенал видов клеточной смерти – от некроза и апоптоза до некроптоза и пироптоза [29]. Для нейтрофилов существует бóльшая уверенность, что апоптоз является механизмом клиренса и регуляции продолжительности жизни [30]. Важным и уникальным видом клеточной смерти нейтрофилов является НЕТоз, литический вариант клеточной смерти с генерацией внеклеточных ДНК-ловушек. Он играет роль в иммунной защите, и он же является важным патологическим фактором при многочисленных заболеваниях, связанных с воспалением. Количественная оценка ДНК-ловушек может быть важна для оценки статуса пациентов: так, недавно мы показали достоверное увеличение активности НЕТоза у педиатрических пациентов с эссенциальной тромбоцитемией [31]. Как и в случае некроза тромбоцитов, НЕТоз является вариантом сверхактивации и прямым продолжением респираторного взрыва.

Наконец, эритроциты представляют собой предельно просто устроенные клетки без органелл и с минимальными механизмами метаболизма. Для их старения и смерти предлагалось понятие эриптоза [32], но оно не является общепринятым, и степень его активной регуляции неясна. Более простые механизмы, связанные с энергетическим дефицитом и потерей способности поддерживать форму при повреждении мембраны или по мере потери активности метаболических ферментов, могут быть достаточны [33, 34]. Прокоагулянтные эритроциты могут вносить вклад в свертывание крови [35].

Можно заметить, что для всех трех видов короткоживущих и неспособных к пролиферации клеток крови классическая иерархия ответов не выполняется в отличие от долгоживущих мобильных клеток, даже когда для них показано наличие соответствующих механизмов, их смысл и проявления являются нестандартными.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Для долгоживущих и потенциально способных к делению клеток организма, вне зависимости от типа (соматические или стволовые, мобильные или стационарные), характерна единая иерархия ответов на отсутствие факторов роста, наличие факторов смерти, стресс, повреждение или дефицит нутриентов: деление → покой (аутофагия) → старение (сенесценция) → апоптоз → некроз. При этом базовым вариантом жизни является покой. Некоторые ответы могут вызываться специфическими стимулами за пределами иерархии, для отдельных клеток характерны иные специфические режимы клеточной смерти или же варианты функциональной активации, не входящие напрямую в эту иерархию.

Для короткоживущих и терминальных клеток крови такая классификация неприменима. У них нет пролиферации, выход из клеточного цикла неактуален, покой и старение связаны с совершенно иным смыслом и иными механизмами. Апоптоз может существовать (не у эритроцитов), но его протекание и значимость могут отличаться. Наоборот, литические и очень специфические варианты клеточной смерти (митохондриальный некроз тромбоцитов и НЕТоз нейтрофилов) являются крайне важными для физиологии и патологии.

ВКЛАД АВТОРОВ

Все авторы внесли равнозначный вклад.

AUTHOR CONTRIBUTIONS

The authors contributed equally to the work.

ИСТОЧНИК ФИНАНСИРОВАНИЯ

Работа выполнена при поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации в рамках Программы фундаментальных научных исследований государственных академий наук (№125122615105-3).

FUNDING

The study was carried out with the support of the Ministry of Science and Higher Education of the Russian Federation as part of the Program of Fundamental Scientific Research of the State Academies of Sciences (No. 125122615105-3).

КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

Авторы статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

CONFLICT OF INTEREST

The authors confirm that there is no conflict of interest to declare.

About the authors

E. V. Ivanovskaya

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The D.I. Mendeleev University of Chemical Technology of Russia

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0009-0008-1947-7139
Russian Federation, Moscow; Moscow

R. M. Timchenko

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; Moscow Institute of Physics and Technology (National Research University)

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0009-0000-6694-5945
Russian Federation, Moscow; Moscow

N. S. Nikitin

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0009-0001-4799-5565
Russian Federation, Moscow; Moscow

A. N. Sveshnikova

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; The M.V. Lomonosov Moscow State University

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0000-0003-4720-7319
Russian Federation, Moscow; Moscow; Moscow

M. A. Panteleev

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; Moscow Institute of Physics and Technology (National Research University); The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; The M.V. Lomonosov Moscow State University

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0000-0002-8128-7757
Russian Federation, Moscow; Moscow; Moscow; Moscow

References

Supplementary files