The impact of local inflammation on hemostasis and pathological thrombosis

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Introduction. Local inflammation commonly accompanies wounds, yet its impact on the dynamics of thrombus formation and hemostatic clot architecture remains poorly explored.

Aim: to investigate the influence of local inflammation on the dynamics of clot formation and hemostatic clot architecture.

Material and methods. In our models, we used 6–12-week-old ICR mice. Local inflammation was induced by a subcutaneous or intraperitoneal injection of hydroxyethyl cellulose gel containing lipopolysaccharide (LPS) (50 µg). Pathological thrombosis was assessed in a FeCl3-induced carotid artery thrombosis model with fluorescence imaging. Hemostatic clots were assessed in a kidney bleeding model followed by histological staining for fibrin/fibrinogen, CD41, and nuclei.

Results. In the FeCl3-induced arterial model, there were no significant differences between the control group and the local inflammation group (LPS group) in the time to initial thrombus formation (406 ± 189 s vs 522 ± 338 s; p > 0.05), the maximal thrombus height (560 ± 65 µm vs 650 ± 73 µm; p > 0.05), and the initial rate of clot growth (1 × 10–4 ± 8 × 10–5 mm2/s vs 4 × 10–4 ± 6 × 10–5 mm2/s; p > 0.05). However, the residual thrombus height was higher in the LPS group (250 ± 237 µm vs 595 ± 107 µm; p < 0.05). In the kidney bleeding model, the area of CD41 signal (3900 ± 1800 µm2 vs 47 000 ± 44 000 µm2; p > 0.05) and the area of signal from fibrinogen (117 000 ± 33 000 µm2 vs 120 000 ± 120 000 µm2; p > 0.05) did not differ between the control group and the LPS group, whereas the nuclear signal area was reduced in the LPS group (11 000 ± 9000 µm2 vs 3200 ± 400 µm2; p < 0.05).

Conclusion. Local LPS-driven inflammation does not accelerate early FeCl3-induced thrombus formation but is associated with increased thrombus persistence. In large tissue wounds, it does not measurably alter the fibrin-platelet component of the hemostatic clot while reducing nucleated cell accumulation.

Full Text

Формирование гемостатических сгустков при ранениях представляет собой сложный пространственно-временной процесс, включающий множество типов клеток и внеклеточных регуляторных систем. Существует два основных механизма гемостаза: агрегация тромбоцитов, которая преобладает в зонах высоких скоростей сдвига, например, при повреждении сосудов, и свертывание крови, которое преобладает в зонах низких скоростей сдвига, например, при крупных ранениях с формированием полости.

Одним из регуляторов формирования гемостатических сгустков является иммунная система, в частности воспалительный ответ. Так, моноциты при системном воспалении активируют эндотелий, запуская экспрессию тканевого фактора и тем самым активируя внешний путь свертывания крови [1]. Помимо этого, тромбоциты могут связывать бактерии, и взаимодействие активированных тромбоцитов с нейтрофилами может приводить к формированию внеклеточных ловушек ДНК (NET-ловушек) [2]. NET-ловушки – это структуры, состоящие из ядерной ДНК, гистонов и гранулярных белков нейтрофилов, таких как миелопероксидаза и нейтрофильная эластаза, которые выбрасываются из нейтрофилов для уничтожения бактерий [3]. Такие ловушки не только напрямую активируют систему свертывания, но и защищают сформированный сгусток от тромболитических ферментов [4, 5].

В последние десятилетия активно изучается связь системы гемостаза и системного воспаления. Особенно много работ сфокусировано на феномене иммунотромбоза [6–8]. Такие исследования направлены на изучение в моделях массивного системного воспаления, когда происходит дисрегуляция всех иммунных процессов в сторону воспаления [9–12]. При крупных ранениях, например при укушенной и рваной ране, крайне редко возникает системный воспалительный ответ, часто он ограничивается локальной воспалительной реакцией в месте ранения. Однако в настоящий момент механизмы взаимодействия иммунной системы и системы гемостаза в рамках локального воспаления остаются не до конца изученными. Особый интерес имеет вклад воспаления в архитектуру гемостатического сгустка, его стабильность, устойчивость к тромболизису, влияние на антибактериальные свойства сгустка. В моделях системного воспаления показаны ускорение начала тромбообразования [13], увеличение скорости фибринообразования [14], а также увеличение объема тромба [13]. Помимо этого, в клинической модели низкоуровневой эндотоксемии показаны изменение структуры и состава тромба c увеличением фибрина и уменьшением концентрации эритроцитов в сгустке, а также повышение резистентности к тромболизису [15]. В литературе используется лишь одна модель локального воспаления в виде подкожной инъекции геля липополисахарида (ЛПС) (обычно в холку мыши), таким образом избегается его быстрое всасывание, что предотвращается системным воспалительным ответом, при этом реализуя картину локального воспаления [16]. В данной работе мы изучили влияние локального воспаления на гемостаз и патологический тромбоз.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Материалы

В исследовании использовались раствор гидроксиэтилцеллюлозы (РусХим, Китай) в ТРИС-буфере (pH 7,4, 1,5% мас./об.) (Servicebio, Китай), ЛПС (Sigma-Aldrich, Пенсильвания, США), тилетамин/золазепам (Virbac, Франция), ксилазин (Interchemie, Нидераланды), FeCl3 (Sigma-Aldrich, Пенсильвания, США), DiOC6 (Abcam, Массачусетс, США), EMS-Core Sampling Tool (калибр 0,75 мкм; Electron Microscopy Sciences, Пенсильвания, США), O.C.T. Compound (Sakura Finetek, Япония), криостат (Tissue-Tek Cryo3, Sakura Finetek), кроличьи антитела к мышиному антигену fibrinogen gamma (Invitrogen, Калифорния, США), крысиные антитела к мышиному антигену CD41 (Invitrogen), кроличьи антитела к мышиному антигену, меченые CD45 (Invitrogen), козьи антитела к иммуноглобулинам кролика, меченые Alexa Fluor 488 (Invitrogen), козьи антитела к иммуноглобулинам кролика, меченые Alexa Fluor 560 (Invitrogen), козьи антитела к иммуноглобулинам крысы, меченые Alexa Fluor 647 (Invitrogen), Hoechst 3342 (Invitrogen), микроскоп Leica DMRBE (Leica, Германия), камера DFK 33UX183 (Imaging Source, Германия), ртутная лампа (Osram, Германия), флуоресцентный микроскоп Nikon Eclipse (Nikon, Япония).

Животные

В исследовании использовались инбредные мыши линии ICR в возрасте 6–12 недель (n = 28), мужского пола. Животные содержались в идентичных стандартных условиях конвенционального вивария: контролируемая температура – 23°C, влажность – 60% и 12-часовой световой цикл. Корм и вода предоставлялись ad libitum.

Модель FeCl3-индуцированного тромбоза сонной артерии

Раствор гидроксиэтилцеллюлозы в ТРИС-буфере (pH 7,4, 1,5% мас./об.) вводили подкожно в область холки за 3 ч до операции. Применяли три варианта раствора: 1) нативный контроль без инъекций (n = 5); 2) носитель (vehicle; n = 5); 3) носитель, содержащий 50 мкг ЛПС (n = 5). Методика введения ЛПС воспроизводила ранее описанный подход для моделирования локального воспаления [16]. После анестезии комбинацией тилетамина/золазепама (50 мг/кг) и ксилазина (10 мг/кг) выделяли общую сонную артерию и яремную вену. В вену вводили флуоресцентный краситель DiOC6 (0,14 мг/кг; 10% растворителя – диметилсульфоксида, 90% физиологического раствора) общим объемом 100 мкл. Через 2,5 мин после инъекции красителя к стенке артерии сбоку прикладывали фильтровальную бумагу (1 × 3 мм), пропитанную 7,5% раствором FeCl3, на 2,5 мин для индукции тромбоза. После удаления бумаги в течение 40 мин проводили видеозапись формирования тромба с использованием флуоресцентной микроскопии (частота съемки – 1 кадр в 10 с). По окончании эксперимента животных подвергали эвтаназии методом цервикальной дислокации под действием анестезии. Схематическое изображение эксперимента представлено на рисунке 1.

 

Рисунок 1. Схематическое изображение эксперимента

А – модель FeCl3-индуцированного тромбоза сонной артерии; Б – модель почечного кровотечения

Figure 1. A schematic representation of an experiment

A – FeCl3-induced carotid artery thrombosis model; Б – renal bleeding model. LPS – lipopolysaccharide

 

Модель почечного кровотечения

Раствор гидроксиэтилцеллюлозы в ТРИС-буфере (pH 7,4; 1,5% мас./об.) вводили внутрибрюшинно за 3 ч до анестезии. Использовали три вида: 1) контрольный (n = 5), 2) носитель без ЛПС (n = 5) и 3) носитель, содержащий 50 мкг ЛПС (n = 3). После анестезии (тилетамин/золазепам 50 мг/кг + ксилазин 10 мг/кг) выполняли срединную лапаротомию и изолировали левую почку. Раневой канал создавали в нижнем полюсе почки с помощью биопсийной иглы EMS-Core Sampling Tool (калибр 0,75 мкм), сохраняя капсулу органа для предотвращения повреждения надпочечника и лоханки. Кровотечение наблюдали в течение ~10 мин. Через 60 мин после нанесения ранения почку извлекали для анализа. Эвтаназию проводили методом цервикальной дислокации под анестезией.

Гистологический анализ

Извлеченную почку разрезали и фиксировали методом быстрого замораживания в среде O.C.T. Compound с использованием жидкого азота. На криостате получали срезы толщиной 8 мкм с интервалом 75 мкм для анализа распределения компонентов тромба. Срезы окрашивали методом непрямой иммунофлуоресценции. Использовали первичные антитела: к фибриногену/фибрину, тромбоцитам, а также лейкоцитам. В качестве вторичных антител применяли конъюгаты Alexa Fluor 488, 560 или 647. Контрастирование ядер выполняли красителем Hoechst 3342.

Микроскопия и анализ изображений

Для модели тромбоза артерии использовали микроскоп Leica DMRBE с камерой DFK 33UX183 и осветителем на ртутной лампе. Для анализа срезов почек применяли флуоресцентный микроскоп Nikon Eclipse с фиксированными параметрами съемки (мощность лазера, усиление). Обработку изображений проводили в программе ImageJ (LOCI, Висконсин, США).

Статистический анализ

Для модели FeCl3-индуцированного тромбоза анализ трех групп (контроль, носитель, ЛПС) выполняли с помощью непараметрического критерия Манна–Уитни. Определяли следующие параметры: время начала тромбообразования (от удаления патча), максимальная и остаточная высота тромба, начальная скорость роста тромба (угол наклона аппроксимирующей прямой на участке 300–600 с).

Для модели почечного кровотечения в ручном режиме выделяли область раневого канала и измеряли суммарную площадь сигнала для фибрина, тромбоцитов (CD41) и ядер, критериями определения границ раны считали появление сохранной структуры почечной ткани. Статистическую значимость различий между двумя группами оценивали с помощью критерия Манна–Уитни. Все расчеты выполнены в программе GraphPad Prism 9 (GraphPad Software, Массачусетс, США).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Локальное воспаление влияет на остаточный размер тромба в модели FeCl3-индуцированного тромбоза. В целях оценки влияния локального воспаления на артериальный тромбоз была выбрана модель тромбоза FeCl3 (рисунок 2А–Г). Значимых отличий между контрольной группой (введение носителя) и нативным экспериментом (без введения) получено не было. Время начала тромбообразования после удаления патча с FeCl3 не отличалось значимо между контролем и группой ЛПС (рисунок 2Д). Также не выявлено значимых различий по максимальной высоте тромба (рисунок 2Е) и начальной скорости его роста (рисунок 2З). При этом отмечалось повышение остаточной высоты тромба по сравнению с контролем (рисунок 2Ж), что может говорить о признаках влияния воспаления на стабилизацию сгустка. Динамика тромбообразования представлена на рисунке 2И.

 

Рисунок 2. Влияние локального воспаления на артериальный тромбоз

А, Б – микрофотографии тромба в контрольной группе: А – в момент достижения им максимальной высоты, Б – остаточного тромба через 40 мин от начала съемки; В, Г – микрофотографии тромба в ЛПС-группе: В – в момент достижения им максимальной высоты, Г – остаточного тромба. Тромбу соответствует белый цвет. Длина масштабной линейки составляет 1000 мкм; Д – время начала тромбообразования; Е – максимальная высота тромба; Ж – остаточная высота тромба; З – начальная скорость роста тромба; И – динамика тромбообразования. Статистический анализ проводился с использованием U-критерия Манна–Уитни

Figure 2. The influence of local inflammation on arterial thrombosis

А, Б – the microscopic images of a thrombus in the control group: A – the thrombus at the moment of reaching the maximal height, Б – the residual thrombus 40 minutes after the start of recording images; В, Г – the microscopic images of a thrombus in the LPS group: В – the thrombus at the moment of reaching the maximal height, Г - the residual thrombus. The thrombi are shown in white. The scale bar is 1000 µm; Д – the time to initial thrombus formation; E – the maximal thrombus height; Ж – the residual thrombus height; З – the initial rate of thrombus growth; И – the dynamics of thrombus formation. Statistical analysis was performed using the Mann–Whitney U test

 

Локальное воспаление не влияет на гемостаз в модели почечного кровотечения, но снижает количество иммунных клеток в зоне повреждения.

В целях изучения влияния воспаления на гемостаз в крупных ранениях использовалась модель почечного кровотечения. В модели почечного кровотечения в обеих группах наблюдали формирование фибриновой сети по всему раневому каналу и агрегатов тромбоцитов на границе с тканью (рисунок 3А–Е). Не выявлено значимых различий в площади сигнала от тромбоцитов (CD41) (рисунок 3Ж) и площади сигнала фибриногена (рисунок 3З). Однако в группе ЛПС отмечено статистически значимое снижение площади сигнала от ядер в раневом канале (рисунок 3И), что указывает на уменьшение количества ядерных клеток (преимущественно лейкоцитов) в зоне повреждения (рисунок 4) (большинство ядерных клеток в ране являются лейкоцитами).

 

Рисунок 3. Влияние локального воспаления на гемостаз

А–Е – микрофотографии срезов почки в контрольной (А–В) и экспериментальной (Г–Е) группах. Окраска: фибриноген/ фибрин – зеленый, тромбоциты (CD41) – красный, ядра (Hoechst 3342) – синий. Масштабная линейка – 100 мкм; Ж – площадь сигнала фибрина/фибриногена; З – площадь тромбоцитарного сигнала (CD41); И – площадь сигнала ядер. Статистический анализ проводился с использованием U-критерия Манна–Уитни

Figure 3. The impact of local inflammation on hemostasis

А–Е – the microscopic images of renal slices in the control (А–В) and experimental (Г–Е) groups. Staining: fibrinogen/fibrin – green, platelets (CD41) – red, nuclei (Hoechst 3342) – blue. The scale bar is 100 µm; Ж – fibrin/fibrinogen signal area; З – platelet (CD41) signal area; И – the nuclear signal area. Statistical analysis was performed using the Mann-Whitney U test

 

Рисунок 4. Окраска гемостатического сгустка на определение лейкоцитов

Микрофотографии срезов в контрольной группе. Окраска: общий лейкоцитарный маркер (CD45) – зеленый, ядра – синий. Масштабная линейка – 100 мкм

Figure 4. Staining of a hemostatic clot for leukocytes

The microscopic images of clot sections in the control group. Staining: common leukocyte marker (CD45) – green, nuclei – blue. The scale bar is 100 µm

 

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Основная функция гемостаза – поддержание целостности сосудистого русла. Однако, помимо этого, гемостаз играет важную роль, как в заживлении ран, так и в предотвращении инвазии патогенов через поврежденные барьеры [17, 18]. Иммунная система тесно взаимодействует с системой гемостаза во всех этих процессах. В настоящей работе мы оценили вклад локального воспаления в процессы тромбообразования и гемостаза.

В работе было показано, что локальное воспаление стабилизирует артериальный тромб, что может быть связано как с формированием NET-ловушек и дальнейшей стабилизацией сгустка, так и с общим увеличением протромботической активности в месте тромбообразования. При этом в модели гемостаза значимого изменения структуры гемостатического сгустка при индуцировании локального воспаления получено не было. Однако отмечалось значимое снижение концентрации иммунных клеток в сгустке. Такое снижение может быть объяснено локальной миграцией иммунных клеток в место контакта с ЛПС-гелем. Ведет ли снижение иммунных клеток в сгустке к изменению его физических свойств, в частности резистентности к тромболизису, а также барьерных свойств в предотвращении инвазии патогенов, лишь предстоит узнать.

Настоящее исследование показывает влияние локального воспаления в патологический тромбоз на сосудистом уровне, где большую роль играют активация эндотелия, агрегация тромбоцитов с дальнейшей стабилизацией сгустка за счет фибриновой сети, а также NET-ловушек [19]. Наоборот, при массивном повреждении с формированием крупной полости на первый план выходит плазменный гемостаз с формированием фибриновой сети [20].

Полученные результаты согласуются с тем, что воспалительный фон способен усиливать тромбообразование и изменять свойства сгустка, однако вклад воспаления зависит от масштаба и типа его воздействия. В моделях системного воспаления/эндотоксемии ранее показаны ускорение тромбообразования со сдвигом в архитектуру богатых фибрином тромбов, а также формирование резистентных к лизису тромбов [13–15].

На этом фоне наши данные показывают, что локальное воспаление не воспроизводит выраженного прокоагулянтного фенотипа, но при этом сохраняет свойства стабилизации сгустка.

В модели почечного кровотечения отсутствие различий по площади фибрина и тромбоцитов говорит о том, что при крупном тканевом повреждении с формированием полости ключевые элементы каркаса гемостатического сгустка в большей степени определяются плазменным гемостазом и локальной генерацией фибрина, чем умеренным локальным воспалительным стимулом. Одновременно выявленное снижение ядерных клеток в раневом канале потенциально важно для барьерных и антибактериальных свойств сгустка и требует дальнейшего исследования [17, 18].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Локальное воспаление, вызванное введением ЛПС, не ускоряет раннее FeCl3-индуцированное тромбообразование, однако ассоциируется с более длительной персистенцией тромба. При крупных ранениях локальное воспаление значимо не изменяет фибриновый/тромбоцитарный компонент гемостатического сгустка, но в то же время снижает накопление ядросодержащих клеток.

ВКЛАД АВТОРОВ

Н.С. Никитин: написание статьи, выполнение экспериментов в модели почечного кровотечения;

Г.А. Быков: написание статьи, выполнение экспериментов в модели FeCl3-тромбоза;

С.И. Обыденный: выполнение флуоресцентной микроскопии для модели почечного кровотечения;

М.А. Пантелеев: редактирование статьи, разработка плана экспериментов.

AUTHOR CONTRIBUTIONS

N.S. Nikitin: manuscript writing, performing the experiments on the renal bleeding model;

G.A. Bykov: manuscript writing, performing the experiments on the FeCl3-induced thrombosis model;

S.I. Obydennyi: performing fluorescent microscopy for the renal bleeding model;

M.A. Panteleev: editing of the manuscript, planning the experiments.

ЭТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

Содержание животных и выполнение эксперимента проводились в согласии с Директивой 2010/63/EU Европейского парламента и Cовета Европейского союза по охране животных, используемых в научных целях. Протоколы экспериментов были одобрены локальным этическим комитетом ФГБУН Центр теоретических проблем физико-химической фармакологии Российской академии наук (протокол №3/1-25(НЭК) от 10.12.2025).

ETHICS REVIEW

Animal housing and experimental procedures were performed in accordance with the Directive 2010/63/EU of the European Parliament and of the Council on the protection of animals used for scientific purposes. The protocols of the experiments were approved by the local Ethics Committee of the Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology of the Russian Academy of Sciences (protocol No. 3/1-25 (IEC) dated 10.12.2025).

ИСТОЧНИК ФИНАНСИРОВАНИЯ

Эксперименты выполнены при финансовой поддержке гранта Российского научного фонда: с моделью почечного кровотечения – №23-75-10120, с моделью FeCl3-индуцированного тромбоза сонной артерии – №23-44-00082.

FUNDING

The experiments were conducted with the support of a grant from the Russian Science Foundation: on the renal bleeding model – project No. 23-75-10120; on the FeCl3-induced thrombosis model – project No. 23-44-00082.

КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

Авторы статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

CONFLICT OF INTEREST

The authors confirm that there is no conflict of interest to declare.

×

About the authors

N. S. Nikitin

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0009-0001-4799-5565

Allergist-Immunologist at the Immunology Department

Russian Federation, Moscow; Moscow

G. A. Bykov

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0000-0002-5623-723X
Russian Federation, Moscow

S. I. Obydennyi

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0000-0002-2930-8768
Russian Federation, Moscow; Moscow

M. A. Panteleev

Center for Theoretical Problems of Physical and Chemical Pharmacology, Russian Academy of Sciences; The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; The M.V. Lomonosov Moscow State University

Email: nikita.nikitin@dgoi.ru
ORCID iD: 0000-0002-8128-7757
Russian Federation, Moscow; Moscow; Moscow

References

  1. Hoffman M. The tissue factor pathway and wound healing. Semin Thromb Hemost 2018;44(2):142–50. doi: 10.1055/s-0037-1604090
  2. Gaertner F., Massberg S. Migrating platelets are mechano-scavengers that collect and bundle bacteria. Cell 2017;171(6):1368–82.e23. doi: 10.1016/j.cell.2017.11.001
  3. Brinkmann V., Reichard U., Goosmann C., Reichard U., Goosmann C., Fauler B. et al. Neutrophil extracellular traps kill bacteria. Science 2004;303(5663):1532–5. doi: 10.1126/science.1092385
  4. Shi Y., Gauer J.S., Baker S.R., Philippou H., Connell S.D., Ariëns R.A.S. Neutrophils can promote clotting via FXI and impact clot structure via neutrophil extracellular traps in a distinctive manner in vitro. Sci Rep 2021;11(1):1718. doi: 10.1038/s41598-021-81268-7
  5. Свешникова А.Н., Адаманская Е.А., Коробкина Ю.-Д.Д., Пантелеев М.А. Внутриклеточная сигнализация при феномене запрограммированной гибели нейтрофилов с появлением внеклеточных ДНК-ловушек при тромбообразовании. Вопросы гематологии/онкологии и иммунопатологии в педиатрии 2024;23(2):222–30. doi: 10.24287/1726-1708-2024-23-2-222-230 [Sveshnikova A.N., Adamanskaya E.A., Korobkina Yu.-D.D., Panteleev M.A. Intracellular signaling involved in the programmed neutrophil cell death leading to the release of extracellular DNA traps in thrombus formation. Pediatric Hematology/Oncology and Immunopathology 2024;23(2):222–30. (In Russ.)].
  6. Mackman N. New insights into the mechanisms of venous thrombosis. J Clin Invest 2012;122(7):2331–6. doi: 10.1172/JCI60229
  7. Von Brühl M.L., Stark K., Steinhart A., Chandraratne S., Konrad I., Lorenz M. et al. Monocytes, neutrophils, and platelets cooperate to initiate and propagate venous thrombosis in mice in vivo. J Exp Med 2012;209(4):819–35. doi: 10.1084/jem.20112322
  8. Schmidt C.Q., Verschoor A. Complement and coagulation: so close, yet so far. Blood 2017;130(24):2581–2. doi: 10.1182/blood-2017-10-842575
  9. Yang X., Cheng X., Tang Y., Qiu X., Wang Y., Kang H. et al. Bacterial endotoxin activates the coagulation cascade through gasdermin D-dependent phosphatidylserine exposure. Immunity 2019;51(6):983–96.e6. doi: 10.1016/j.immuni.2019.11.005
  10. Burzynski L.C., Humphry M., Pyrillou K., Wiggins K.A., Chan J.N.E., Figg N. et al. The coagulation and immune systems are directly linked through the activation of interleukin-1a by thrombin. Immunity 2019;50(4):1033–42.e6. doi: 10.1016/j.immuni.2019.03.003
  11. Beristain-Covarrubias N., Perez-Toledo M., Thomas M.R., Henderson I.R., Watson S.P., Cunningham A.F. Understanding infection-induced thrombosis: lessons learned from animal models. Front Immunol 2019;10:2569. doi: 10.3389/fimmu.2019.02569
  12. Schumski A., Ortega-Gómez A., Wichapong K., Winter C., Lemnitzer P., Viola J.R. et al. Endotoxinemia accelerates atherosclerosis via electrostatic charge-mediated monocyte adhesion. Circulation 2021;143(3):254–66. doi: 10.1161/CIRCULATIONAHA.120.046677
  13. Wang X. Lipopolysaccharide augments venous and arterial thrombosis in the mouse. Thromb Res 2008;123(2):355–60. doi: 10.1016/j.thromres.2008.03.015
  14. Valladolid C., Martinez-Vargas M., Sekhar N., Lam F., Brown C., Palzkill T. et al. Modulating the rate of fibrin formation and clot structure attenuates microvascular thrombosis in systemic inflammation. Blood Adv 2020;4(7):1340–9. doi: 10.1182/bloodadvances.2020001500
  15. Sadowski M., Ząbczyk M., Undas A. Low-grade lipopolysaccharide-related endotoxemia alters coronary thrombus composition and fibrin clot properties in patients with acute ST-segment elevation myocardial infarction. Kardiol Pol 2024;82(11):1127–30. doi: 10.33963/v.phj.102310
  16. Schmidtchen A., Puthia M. Real-time in vivo imaging of LPS-induced local inflammation and drug deposition in NF-kB reporter mice. Bio Protoc 2020;10(16):e3724. doi: 10.21769/BioProtoc.3724
  17. Rittie L. Cellular mechanisms of skin repair in humans and other mammals. J Cell Commun Signal. 2016;10(2):103–20. doi: 10.1007/s12079-016-0330-1
  18. Macrae F.L., Duval C., Papareddy P., Baker S.R., Yuldasheva N., Kearney K.J. et al. A fibrin biofilm covers blood clots and protects from microbial invasion. J Clin Invest 2018;128(8):3356–68. doi: 10.1172/JCI98734
  19. Yakusheva A.A., Butov K.R., Bykov G.A., Závodszky G., Eckly A., Ataullakhanov F.I. et al. Traumatic vessel injuries initiating hemostasis generate high shear conditions. Blood Adv 2022;6(16):4834–46. doi: 10.1182/bloodadvances.2022006996
  20. Shen F., Kastrup C.J., Liu Y., Ismagilov R.F. Threshold response of initiation of blood coagulation by tissue factor in patterned microfluidic capillaries is controlled by shear rate. Arterioscler Thromb Vasc Biol 2008;28(11):2035–41. doi: 10.1161/ATVBAHA.108.173930

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Figure 1. A schematic representation of an experiment. A – FeCl3-induced carotid artery thrombosis model; Б – renal bleeding model. LPS – lipopolysaccharide

Download (339KB)
Indexing metadata
3. Figure 2. The influence of local inflammation on arterial thrombosis. А, Б – the microscopic images of a thrombus in the control group: A – the thrombus at the moment of reaching the maximal height, Б – the residual thrombus 40 minutes after the start of recording images; В, Г – the microscopic images of a thrombus in the LPS group: В – the thrombus at the moment of reaching the maximal height, Г - the residual thrombus. The thrombi are shown in white. The scale bar is 1000 µm; Д – the time to initial thrombus formation; E – the maximal thrombus height; Ж – the residual thrombus height; З – the initial rate of thrombus growth; И – the dynamics of thrombus formation. Statistical analysis was performed using the Mann–Whitney U test

Download (1MB)
Indexing metadata
4. Figure 3. The impact of local inflammation on hemostasis. А–Е – the microscopic images of renal slices in the control (А–В) and experimental (Г–Е) groups. Staining: fibrinogen/fibrin – green, platelets (CD41) – red, nuclei (Hoechst 3342) – blue. The scale bar is 100 µm; Ж – fibrin/fibrinogen signal area; З – platelet (CD41) signal area; И – the nuclear signal area. Statistical analysis was performed using the Mann-Whitney U test

Download (1MB)
Indexing metadata
5. Figure 4. Staining of a hemostatic clot for leukocytes. The microscopic images of clot sections in the control group. Staining: common leukocyte marker (CD45) – green, nuclei – blue. The scale bar is 100 µm

Download (111KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 «D. Rogachev NMRCPHOI»

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.