Allogeneic hematopoietic stem cell transplantation from HLA-matched related and unrelated donors with post-transplant cyclophosphamide in children with inborn errors of immunity

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Introduction. Allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (HSCT) remains the mainstay of treatment for the most severe inborn errors of immunity; however, its efficacy is limited by graft-versus-host disease (GVHD). Post-transplant cyclophosphamide (PTCy) is widely used in haploidentical transplantation but its application in HLA-matched pediatric HSCT remains limited.

Materials and methods. We conducted a single-center prospective study including 70 patients with inborn errors of immunity who underwent HSCT from HLA-matched related (n = 10) and unrelated donors (n = 60). All the patients received PTCy on days +3 and +4 and ruxolitinib orally from day +5 as GVHD prophylaxis. The median follow-up was 1.7 years.

Results. Engraftment was achieved in 69 (98%) patients; the median time to neutrophil and platelet recovery was 24 and 18 days, respectively. Grade II–IV acute GVHD occurred in 37% of the patients and grade III–IV was observed in 24%. Notably, there were no cases of grade III–IV acute GVHD among the patients transplanted from an HLA matched related donor. Chronic GVHD developed in 11.5% of the patients. The cumulative incidence of cytomegalovirus, adenovirus, and Epstein–Barr virus reactivation was 21%, 7.1%, and 29%, respectively. Post-transplant lymphoproliferative disorder developed in 7.1% of the patients; the use of rituximab in the conditioning regimen was associated with a lower incidence of Epstein-Barr virus reactivation (p < 0.001). Overall survival was 89% and event-free survival was 85%. Transplant-associated toxicity was generally moderate and mainly represented by mucositis.

Conclusion. Here we demonstrated our own experience with HSCT and PTCy in children with inborn errors of immunity. Especially notable were good engraftment rates combined with the low toxicity profile of HSCT and the low probability of GVHD following HSCT from an HLA-matched related donor. Unfortunately, the patients transplanted from an unrelated donor had a high risk of developing severe GVHD which, although comparable to the results reported by several other research groups, did not meet current safety requirements for the procedure. This may serve as an argument in favor of further refinement of the method or modification of approaches to GVHD prevention.

Full Text

Аллогенная трансплантация гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК) остается единственным радикальным и широкодоступным методом лечения многих тяжелых врожденных дефектов иммунитета (ВДИ). Одним из основных осложнений данной терапии является реакция «трансплантат против хозяина» (РТПХ), которая может стать потенциальной причиной тяжелых жизнеугрожающих и инвалидизирующих последствий.

Одной из технологий профилактики РТПХ, получившей широкое распространение, является применение циклофосфамида на +3-й и +4-й дни после ТГСК (ПТЦФ). Первые работы были опубликованы L. Luznik и соавт. в 2008 г. и посвящены роли ПТЦФ в гаплоидентичной ТГСК при онкогематологических заболеваниях [1]. Долгое время именно использование гаплоидентичного донора являлось основным показанием для применения данной технологии. Опыт использования ПТЦФ при ТГСК от HLA-совместимого донора несколько ограничен и ориентирован преимущественно на взрослую популяцию пациентов. По результатам многоцентрового анализа, опубликованного C.G. Kanakry и соавт. в 2014 г., использование ПТЦФ при HLA-совместимых трансплантациях продемонстрировало сопоставимое по частоте и срокам приживление трансплантата, как без ПТЦФ, но определенно снижая риски развития хронической РТПХ в сравнении с основанными на применении антитимоцитарного глобулина режимами профилактики [2]. Аналогичные результаты были продемонстрированы в метаанализе, выполненном L. Tang и соавт. в 2023 г., где в качестве дополнительного преимущества было показано отсутствие повышения рисков рецидива гемобластозов или неприживления трансплантата [3].

Данные по применению ПТЦФ при незлокачественных заболеваниях в сочетании с HLA-совместимыми донорами в педиатрической популяции ограниченны, существуют единичные публикации. Так, A.E. Fan и соавт. показали, что применение ПТЦФ у детей демонстрирует благоприятный профиль безопасности и снижение частоты тяжелой острой и хронической РТПХ при сохранении приемлемых темпов приживления трансплантата независимо от вида донора [4].

Одним из контраргументов к рутинному применению ПТЦФ у детей являются потенциальные токсические осложнения [5].

В данной работе мы представляем наш опыт использования ПТЦФ при ТГСК от HLA-совместимых родственных и неродственных доноров у детей с ВДИ.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

За период с ноября 2022 г. по октябрь 2025 г. в НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева ТГСК от HLAсовместимых родственных и неродственных доноров была выполнена у 70 пациентов с различными ВДИ (таблица 1). Медиана возраста на момент ТГСК составила 4,3 (0,12–16) года.

 

Таблица 1

Нозологическая характеристика пациентов с ВДИ, которым была проведена аллогенная ТГСК с применением ПТЦФ

Table 1

Disease distribution in patients with inborn errors of immunity (IEIs) treated with allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (HSCT) and post-transplant cyclophosphamide (PTCy)

Вариант ВДИ

IEI

Число пациентов (n = 70)

Number of patients (n = 70)

Хроническая гранулематозная болезнь

Chronic granulomatous disease

14

Синдром Вискотта–Олдрича

Wiskott–Aldrich syndrome

13

Синдром Ниймеген

Nijmegen breakage syndrome

9

ВДИ неуточненный*

IEI unspecified*

6

ТКИН

SCID

4

Тяжелая врожденная нейтропения

Severe congenital neutropenia

3

Гипер-IgM-синдром

Hyper IgM syndrome

3

Синдром Швахмана–Даймонда

Shwachman–Diamond syndrome

2

Синдром Мак-Кьюсика

McKusick syndrome

2

Другие виды ВДИ**

Other IEIs**

14

Примечание. ТКИН – тяжелая комбинированная иммунная недостаточность. * – клинически и лабораторно верифицированный ВДИ при отсутствии генетического подтверждения (по результатам молекулярно-генетического исследования); ** – семейная форма гемофагоцитарного лимфогистиоцитоза (дефект UNC13D), синдром Чедиака–Хигаси, дефекты ADA2, TRAC, PIK3R1, MHC2, STAT3 (lof), STAT3 (gof), STAT1 (gof), IFNgR, интерлейкин-18опосредованный легочно-альвеолярный протеиноз, ассоциированный с синдромом активации макрофагов, дефект NBAS, синдром PAMI (PSTPIP1-associated myeloid-related proteinemia inflammatory), Х-сцепленный лимфопролиферативный синдром (дефект XIAP).

Notes. SCID – severe combined immunodeficiency. * – clinically diagnosed and laboratory-confirmed IEI without genetic evidence (as per molecular genetic testing); ** – familial hemophagocytic lymphohistiocytosis (UNC13D defect), Chediak–Higashi syndrome; defects in ADA2, TRAC, PIK3R1, MHC2, STAT3 (loss of function), STAT3 (gain of function), STAT1 (gain of function), IFN-gR; interleukin-18-mediated pulmonary alveolar proteinosis associated with macrophage activation syndrome, NBAS defect, PAMI syndrome (PSTPIP1-associated myeloid-related proteinemia inflammatory), X-linked lymphoproliferative syndrome (XIAP defect).

 

Все пациенты получили режим кондиционирования на основе треосульфана (21 г/м2, n = 9 (все с синдромом Ниймеген); 30–36 г/м2, n = 8; 42 г/м2, n = 53) в сочетании с флударабином в дозе 150 мг/м2. У 59 пациентов (за исключением пациентов с синдромом Ниймеген и 2 пациентов c ТКИН) в режим кондиционирования был добавлен второй алкилирующий препарат (мелфалан 80 мг/м2, n = 1; 120 мг/м2, n = 1; 140 мг/м2, n = 11; тиотепа 8 мг/кг, n = 1 (пациент с ТКИН); 10 мг/кг, n = 42; циклофосфамид 50 мг/кг, n = 1; 100 мг/кг, n = 2).

В качестве серотерапии все пациенты получили антитимоцитарный глобулин в суммарной дозе 5 мг/кг. В качестве В-лимфодеплетирующей терапии на –1-й день до ТГСК 26 пациентов получили ритуксимаб в дозе 100–375 мг/м2. У 14 пациентов (синдром Вискотта–Олдрича – 13, хроническая гранулематозная болезнь – 1) в кондиционировании дополнительно использовались гранулоцитарный колониестимулирующий фактор в суммарной дозе 50 мкг/кг (10 мкг/кг, №5) и плериксафор в суммарной дозе 720 мкг/кг (240 мкг/кг, №3).

ТГСК от неродственного донора выполнена 60 пациентам: от полностью (10/10) HLA-совместимого донора – 30 и от частично (9/10) HLAсовместимого донора – 30. ТГСК от родственного 10/10 HLA-совместимого донора проведена 10 пациентам. В качестве источника трансплантата у 15 пациентов была использована периферическая кровь, у 55 – костный мозг.

Клеточные характеристики трансплантатов: количество CD34+-клеток составило 1,4–15,5 × 106/кг (медиана – 7,7 × 106/кг), количество ядросодержащих клеток – 1,86–16,8 × 108/кг (медиана – 5,54 × 108/кг), CD3-лимфоцитов – 19,4–467,6 × 106/кг (медиана – 55,9 × 106/кг).

Режим профилактики РТПХ был основан на ПТЦФ на +3-й и +4-й дни в суммарной дозе 50 мг/кг (n = 57), 100 мг/кг (n = 3) и включал с +5-го по +120-й день после ТГСК прием руксолитиниба в дозе 7–10 мг/м2/сут (n = 68). Ввиду развития тяжелого орофарингеального мукозита 2 пациентам руксолитиниб был конвертирован на циклоспорин А внутривенно в дозе 1 мг/кг/cут из-за невозможности приема таблетированных форм препаратов. Дополнительно 5 пациентов получили курс абатацепта в дозе 10 мг/кг (+5, +14, +28-й дни), 4 пациента – курс ведолизумаба в дозе 10 мг/кг (0, +14, +28, +60-й дни).

В случае возникновения острой или хронической РТПХ диагностика и стадирование проводились в соответствии со стандартными опубликованными критериями 2015, 2018 гг. [6–8].

Статистический анализ данных проводился в марте 2026 г., обработка полученных данных выполнялась с помощью пакета R 4.5.1. Точками, ограничивающими анализ, были обозначены даты неприживления/отторжения трансплантата или смерти пациента и дата последнего наблюдения для пациентов с функционирующими трансплантатами. Вероятность общей (ОВ) и бессобытийной (БСВ) выживаемости оценивали по методу Каплана–Майера. При оценке БСВ за событие принимали отторжение, неприживление трансплантата, смерть пациента. Оценку риска развития РТПХ и инфекционных осложнений вирусной этиологии проводили методом кумулятивной вероятности (КВР) с учетом конкурирующих событий с указанием 95% доверительного интервала (ДИ).

Сравнение результатов выживаемости между разными группами пациентов в зависимости от типа донора проводили с использованием логрангового критерия, а для сравнения рисков развития РТПХ и реактивации вирусных инфекций использовали тест Грея. Различия между сравниваемыми группами считались статистически значимыми при p < 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Медиана наблюдения за пациентами составила 1,70 (0,18–3,25) года. Приживление трансплантата зафиксировано у 69 из 70 пациентов; медиана приживления нейтрофилов – +24-й день (с +11-го по +41-й день), тромбоцитов – +18-й день (с +8-го по +59-й день). У 1 пациента с семейной формой гемофагоцитарного лимфогистиоцитоза констатировано первичное неприживление трансплантата после ТГСК от частично совместимого неродственного донора, у 2 пациентов с синдромом Вискотта–Олдрича – отторжение трансплантата (на сроке +9 мес от ТГСК от частично совместимого неродственного донора). КВР недостаточности трансплантата (неприживление и отторжение) составила 4,9% (95% ДИ 1,6–15).

Острая РТПХ II–IV стадии диагностирована у 31 (44%) пациента: 14 (20%) – от частично совместимого неродственного донора, 13 (14,3%) – от совместимого неродственного донора, 4 (5,7%) – от совместимого родственного донора. КВР острой РТПХ в общей группе составила 37% (95% ДИ 26–49). Статистически значимых различий между совместимым родственным и неродственным донорами не выявлено (р = 0,2) (рисунок 1), как и при сравнении групп пациентов при ТГСК от совместимого неродственного и частично совместимого неродственного доноров (р = 0,6).

 

Рисунок 1

КВР острой РТПХ II–IV стадии после ТГСК от родственного и неродственного доноров

Родственный донор – n = 10, острая РТПХ II–IV стадии – 2, КВР – 20% (95% ДИ 2,6–49), неродственный донор – n = 59, острая РТПХ II–IV стадии – 26, КВР – 40% (95% ДИ 28–52)

Figure 1

Cumulative incidence of grade II–IV acute graft-versus-host disease (GVHD) after HSCT from related and unrelated donors

Related donor – n = 10, grade II–IV acute GVHD – 2, cumulative incidence – 20% (95% confidence interval (CI) 2.6–49), unrelated donor – n = 59, grade II–IV acute GVHD – 26, cumulative incidence – 40% (95% CI 28–52)

 

Дальнейший анализ был сосредоточен на тяжелых формах РТПХ (III–IV стадии), которые диагностированы у 17 (24%) пациентов. КВР составила 24% (95% ДИ 15–35). Наиболее часто поражались органы желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) – 88% (15 из 17 пациентов). При сравнении групп совместимого родственного и неродственного доноров выявлена тенденция к статистической значимости различий в сторону более высоких значений при использовании неродственного донора (p = 0,058) (рисунок 2), при этом различий между применением совместимого неродственного и частично совместимого неродственного доноров не отмечено (p = 0,2). Полный ответ в результате проводимого лечения получен у 11 из 17 пациентов с РТПХ III–IVстадии, из них в 2 случаях полное разрешение достигнуто на первой линии терапии. Стероид-рефрактерное течение острой РТПХ отмечено у 10 пациентов, что потребовало перехода на вторую и последующие линии. У 3 пациентов достигнут лишь частичный ответ на проводимое лечение РТПХ. Летальный исход зарегистрирован у 3 пациентов, не ответивших на терапию.

 

Рисунок 2

КВР острой РТПХ III–IV стадии после ТГСК от родственного и неродственного доноров

Родственный донор – n = 10, острая РТПХ III–IV стадии – 0, КВР – 0%; неродственный донор – n = 59, острая РТПХ III–IV стадии – 17, КВР – 28% (95% ДИ 18–40)

Figure 2

Cumulative incidence of grade III–IV acute GVHD after HSCT from related and unrelated donors

Related donor – n = 10, grade III–IV acute GVHD – 0, cumulative incidence – 0%, unrelated donor – n = 59, grade III–IV acute GVHD – 17, cumulative incidence – 28% (95% CI 18–40)

 

Хроническая РТПХ диагностирована у 8 (11,5%) пациентов (легкая – у 1, умеренная – у 4, тяжелая – у 3), КВР составила 13%, статистически значимых различий между группами совместимого родственного и неродственного доноров не выявлено (р = 0,2) (рисунок 3).

 

Рисунок 3

КВР хронической РТПХ после ТГСК от родственного и неродственного доноров

Родственный донор – n = 10, хроническая РТПХ – 0, КВР – 0%; неродственный донор – n = 59, хроническая РТПХ – 8, КВР – 15% (95% ДИ 6,9–27,0)

Figure 3

Cumulative incidence of chronic GVHD after HSCT from related and unrelated donors

Related donor – n = 10, chronic GVHD – 0, cumulative incidence – 0%, unrelated donor – n = 59, chronic GVHD – 8, cumulative incidence – 15% (95% CI 6.9–27.0)

 

КВР цитомегаловирусной (ЦМВ) инфекции составила 21%, статистически значимых различий между группами совместимого родственного и неродственного доноров не выявлено (р = 0,4), как и между группами совместимого неродственного (КВР – 23% (95% ДИ 10–40)) и частично совместимого неродственного (КВР 17% (95% ДИ 6–32)) доноров (р = 0,6).

В общей когорте ЦМВ-инфекция зарегистрирована у 12 (17%) пациентов, при этом клинически значимая висцеральная форма диагностирована у 2 (виремия и пневмония). АДВ-инфекция диагностирована у 4 (5,7%) пациентов, у 1 – с поражением легких, ЖКТ, виремией. ЭБВ-инфекция была зарегистрирована у 19 (27%) пациентов. КВР РТПХ и вирусных событий представлена в таблице 2.

 

Таблица 2

Структура КВР осложнений после ТГСК

Table 2

Cumulative incidence of complications after HSCT

Параметр

Parameter

КВР

Cumulative incidence

Общая

Total

СРД/НРД

MRD/URD

СНД/ЧСНД

MUD/MMUD

Острая РТПХ II–IV стадии

Grade II–IV acute GVHD

37%

(95% ДИ/CI 26–49)

СРД/MRD – 20% (95% ДИ/CI 2,6–49,0);

НРД/URD – 40% (95% ДИ/CI 28–52);

p = 0,2

СНД/MUD – 43% (95% ДИ/CI 25–60);

ЧСНД/MMUD – 37% (95% ДИ/CI 20–54);

p = 0,6

Острая РТПХ III–IVстадии

Grade III–IV acute GVHD

24%

(95% ДИ/CI 15–35)

СРД/MRD – 0%;

НРД/URD – 28% (95% ДИ/CI 18–40);

p = 0,058

СНД/MUD – 37% (95% ДИ/CI 20–54);

ЧСНД/MMUD – 20% (95% ДИ/CI 7,9–36);

p = 0,2

Хроническая РТПХ

Chronic GVHD

13%

(95% ДИ/CI 5,9–23,0)

СРД/MRD – 0%;

НРД/URD – 15% (95% ДИ/CI 6,9–27,0);

p = 0,2

СНД/MUD – 37% (95% ДИ/CI 20–54);

ЧСНД/MMUD – 20% (95% ДИ/CI 7,9–36,0);

p = 0,2

ЦМВ-инфекция

CMV

21%

(95% ДИ/CI 13–32)

СРД/MRD – 30% (95% ДИ/CI 6,2–59,0);

НРД/URD – 20% (95% ДИ/CI 11–31);

p = 0,4

СНД/MUD – 23% (95% ДИ/CI 10–40);

ЧСНД/MMUD – 17% (95% ДИ/CI 5,9–32,0);

p = 0,2

АДВ-инфекция

ADV

7,1%

(95% ДИ/CI 2,6–15,0)

СРД/MRD – 0%;

НРД/URD – 8,3% (95% ДИ/CI 3–17);

p = 0,3

СНД/MUD – 13% (95% ДИ/CI 4,1–28,0);

ЧСНД/MMUD – 3,3% (95% ДИ/CI 0,23–15,00);

p = 0,2

ЭБВ-инфекция

EBV

29%

(95% ДИ/CI 19–40)

СРД/MRD – 30% (95% ДИ/CI 6,2–59);

НРД/URD – 29% (95% ДИ/CI 18–42);

p = 0,9

СНД/MUD – 25% (95% ДИ/CI 11–43);

ЧСНД/MMUD – 33% (95% ДИ/CI 17–50);

p = 0,4

Примечание. СРД – совместимый родственный донор; НРД – неродственный донор; СНД – совместимый неродственный донор; ЧСНД – частично совместимый неродственный донор; АДВ – аденовирус; ЭБВ – вирус Эпштейна–Барр.

Notes. MRD – matched related donor; URD – unrelated donor; MUD – matched unrelated donor; MMUD – mismatched unrelated donor; ADV – adenovirus; CMV – cytomegalovirus; EBV – Epstein–Barr virus.

 

Анализ показал статистически значимое снижение частоты реактивации ЭБВ-инфекции при использовании ритуксимаба в составе кондиционирования (р < 0,001) (рисунок 4А).

 

Рисунок 4

КВР реактивации ЭБВ-инфекции (А) и посттрансплантационного лимфопролиферативного заболевания (Б) в зависимости от включения ритуксимаба в состав кондиционирования

А – группа пациентов с ритуксимабом – n = 26, КВР – 3,8% (95% ДИ 0,26–17), группа пациентов без ритуксимаба – n = 44, КВР – 43% (95% ДИ 28–58); Б – группа пациентов с ритуксимабом – n = 26, КВР – 0%, группа пациентов без ритуксимаба – n = 44, КВР – 11% (95% ДИ 4,1–23)

Figure 4

Cumulative incidence of EBV reactivation (А) and post-transplant lymphoproliferative disorder (Б) according to the conditioning regimen (with or without rituximab)

А – rituximab group – n = 26: cumulative incidence – 3.8% (95% CI 0.26–17); no rituximab group – n = 44: cumulative incidence – 43% (95% CI 28–58); Б – rituximab group – n = 26: cumulative incidence – 0%; no rituximab group – n = 44: cumulative incidence – 11% (95% CI 4.1–23)

 

КВР посттрансплантационного лимфопролиферативного заболевания (n = 5) в общей когорте пациентов составила 7,1% (95% ДИ 2,6–15), при сравнении групп с применением ритуксимаба (n = 26) и без него (n = 44) выявлена тенденция к снижению риска посттрансплантационного лимфопролиферативного заболевания при включении ритуксимаба в состав кондиционирования (р = 0,077) (рисунок 4Б).

В раннем посттрансплантационном периоде тяжелый мукозит III степени, потребовавший интенсификации анальгетической терапии, был зарегистрирован у 5 пациентов. Геморрагический цистит диагностирован у 5 пациентов: у 3 – до +30-го дня после ТГСК, у 2 – на сроке более 3 мес, с разрешением на фоне симптоматической терапии; связь с высокой виремией или вирурией ВК-вируса выявлена только в 1 случае. Веноокклюзионная болезнь печени диагностирована у 2 пациентов (ТКИН – 1, синдром Мак-Кьюсика – 1), оба в возрасте до 6 месяцев на момент проведения ТГСК, в обоих случаях достигнуто полное разрешение на фоне терапии дефибротидом. Случаев тяжелой органной токсичности (кардиальной, почечной, печеночной) не зарегистрировано.

ОВ составила 89% (95% ДИ 81–97), летальный исход зарегистрирован у 7 пациентов, при этом во всех случаях причиной смерти являлись посттрансплантационные осложнения: неконтролируемая острая РТПХ с инфекционными осложнениями (n = 3; 1 – вирусная инфекция (пневмония, виремия), 2 – бактериальная инфекция, сепсис), рецидив Т-клеточного острого лимфобластного лейкоза у пациентов с синдромом Ниймеген (n = 2), инфекционные осложнения после повторной ТГСК (n = 1), у 1 пациента развитие посттрансплантационного лимфопролиферативного заболевания после ЭБВ-инфекции с течением АДВ-болезни и вторичным неконтролируемым гемофагоцитарным лимфогистиоцитозом (n = 1). При сравнительном анализе различий в ОВ между группами совместимого родственного (100%) и неродственного (86%) доноров не выявлено (р = 0,2) (рисунок 5А). В то же время отмечено статистически значимое различие между группами совместимого неродственного и частично совместимого неродственного доноров в пользу более высокой ОВ у пациентов, получивших трансплантацию от частично совместимого неродственного донора (р = 0,048) (рисунок 5Б).

 

Рисунок 5

ОВ пациентов с ВДИ после ТГСК от совместимого родственного и неродственного доноров (А) и от совместимого неродственного и частично совместимого неродственного доноров (Б) с деплецией трансплантата ПТЦФ

А – n = 70, живы 63, ОВ 89% (95% ДИ 81–97): совместимый родственный донор – n = 10, живы 10, ОВ 100% (95% ДИ 100–100), неродственный донор – n = 60, живы 53, ОВ 86% (95% ДИ 77–96); Б – 10/10 совместимый неродственный донор – n = 30, живы 24, ОВ 76% (95% ДИ 61–95), частично (9/10) совместимый неродственный донор – n = 30, живы 29, ОВ 96% (95% ДИ 90–100)

Figure 5

Overall survival (OS) of the patients with IEIs after HSCT from matched related and unrelated donors (A) and from matched unrelated and mismatched unrelated donors (Б) followed by graft depletion with PTCy

А – n = 70, 63 alive, OS – 89% (95% CI 81–97): matched related donor – n = 10, 10 alive, OS – 100% (95% CI 100–100); unrelated donor – n = 60, 53 alive, OS – 86% (95% CI 77–96); Б – 10/10 matched unrelated donor – n = 30, 24 alive, OS – 76% (95% CI 61–95); mismatched (9/10) unrelated donor – n = 30, 29 alive, OS – 96% (95% CI 90–100)

 

БСВ составила 85% (95% ДИ 76–95), статистически значимых различий не выявлено ни между группами совместимого родственного и неродственного доноров (р = 0,2), ни при сравнении совместимого неродственного и частично совместимого неродственного доноров (р = 0,3).

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Настоящее исследование представляет одноцентровый опыт аллогенной ТГСК от совместимых родственных и неродственных доноров с профилактикой РТПХ на базе технологии ПТЦФ с последующим применением руксолитиниба у пациентов с ВДИ.

Сроки восстановления гемопоэза с медианой приживления гранулоцитарного ростка на +24-й день и мегакариоцитарного ростка на +18-й день соответствуют опубликованным данным по использованию HLA-совместимых доноров при проведении ТГСК без ПТЦФ [9, 10]. Важно отметить, что применение ПТЦФ в нашем исследовании не сопровождалось увеличением вероятности первичного неприживления трансплантата, что согласуется с современными опубликованными данными [1, 2].

КВР острой РТПХ II–IV стадии 37% укладывается в диапазон значений, описанных для трансплантаций от совместимых доноров без ПТЦФ [10]. Следует отметить, что тяжелые формы острой РТПХ не были зарегистрированы при ТГСК от HLAсовместимого родственного донора. В то же время, несмотря на применение ПТЦФ, КВР острой РТПХ III–IV стадии в нашем исследовании составила 24%, что соответствует современному представлению о механизмах реализации аллоиммунного конфликта даже при минимальных генетических различиях [11]. Важно отметить, что ответ на первую и вторую линии терапии РТПХ в этой группе составил 64% (11 из 17 пациентов). Полученные данные о частоте развития острой РТПХ в нашем исследовании в очередной раз являются демонстрацией более низкой эффективности ПТЦФ по сравнению с процессингом трансплантата в объеме парциальной Т-клеточной деплеции. Так, в работе А.Л. Лаберко и соавт. (2019), включавшей 98 пациентов с ВДИ, КВР острой РТПХ II–IV стадии составила 17% при HLA-совместимых трансплантациях с единичными случаями РТПХ III стадии при проведении ТГСК на платформе TCRαβ/CD19-деплеции [12]. В то же время нельзя не отметить, что ПТЦФ остается универсальным доступным подходом и технологически существенно проще реализуемой технологией профилактики РТПХ.

У большинства пациентов в нашем исследовании ПТЦФ использовался в суммарной дозе 50 мг/кг, что требует отдельного обсуждения. Данные о целесообразности применения ПТЦФ в дозе 100 мг/кг, рутинно используемого при гаплоидентичной ТГСК, в настоящее время нередко становятся предметом дискуссии. Изучение эффективности редуцированных доз ПТЦФ в настоящее время вызывает значительный интерес. Причиной этому являются как желание минимизировать токсический профиль терапии, так и попытка сократить сроки приживления трансплантата, учитывая имеющиеся данные об удлинении сроков восстановления гемопоэза при использовании ПТЦФ в дозе 100 мг/кг у пациентов при гаплоидентичной ТГСК [13]. Редукция доз ПТЦФ, ставшая потенциально возможной с учетом совместимости донора гемопоэтических стволовых клеток, была направлена на изучение дополнительных эффектов, представленных выше.

В настоящее время данные о применении ПТЦФ в сниженных дозах ограниченны. Stolermann и соавт. (2019 г.) продемонстрировали, что ПТЦФ в суммарной дозе 40 мг/кг позволяет снизить частоту острой РТПХ при ТГСК от HLA-совместимых доноров в сравнении с режимами профилактики РТПХ, основой которых является применение антитимоцитарного глобулина [14].

Клиническая характеристика РТПХ IV стадии в представленной когорте заслуживает отдельного обсуждения. Универсальное поражение ЖКТ IV степени у этих пациентов отражает наиболее тяжелый фенотип заболевания, ассоциированный с крайне неблагоприятным прогнозом уже в дебюте развития РТПХ. Подобные наблюдения согласуются с данными многоцентровых исследований, где гастроинтестинальная форма РТПХ рассматривается как ведущий фактор трансплантационной летальности [15].

Включение дополнительных агентов в протокол профилактики РТПХ было связано с персонифицированными решениями, направленными на дополнительные факторы риска развития иммуноопосредованного органного поражения, выявленные у некоторых пациентов. В частности, использование ведолизумаба у 4 пациентов было связано с наличием до ТГСК аутоиммунной энтеропатии, являющейся частью клинического фенотипа основного заболевания. Вклад данного агента сложно оценить, учитывая тяжелое поражение ЖКТ до трансплантации.

Интеграция абатацепта в режим профилактики РТПХ у части пациентов была основана в том числе на собственном опыте, полученном в результате проведения моноцентрового рандомизированного исследования, где были продемонстрированы статистически значимые преимущества использования препарата в качестве дополнительного агента у пациентов с незлокачественными заболеваниями [16].

Частота хронической РТПХ (11,5%; КВР – 13%) представляется относительно низкой и соответствует современным данным о применении ПТЦФ при ТГСК от совместимого донора [17]. Важно подчеркнуть, что именно снижение частоты хронической РТПХ является одним из ключевых преимуществ данной платформы, поскольку хроническая РТПХ в популяции пациентов с ВДИ ассоциирована с выраженным снижением качества жизни и длительной потребностью в иммуносупрессивной терапии. Отсутствие различий между совместимым родственным и неродственным донорами дополнительно подтверждает способность ПТЦФ нивелировать влияние донорского фактора на развитие данного осложнения.

Одним из значимых осложнений после аллогенной ТГСК остается реактивация вирусных инфекций. Анализ инфекционных осложнений демонстрирует, что частота реактивации ЦМВ, ЭБВ и АДВ в исследуемой когорте сопоставима с данными анализа крупных педиатрических и взрослых когорт [10, 18]. При этом отсутствие статистических различий между группами доноров свидетельствует о том, что ведущую роль в развитии вирусных осложнений играют факторы, связанные с иммунной реконституцией и интенсивностью иммуносупрессии в рамках лечения РТПХ, а не тип донора как таковой.

Отдельного внимания заслуживает анализ ЭБВ-ассоциированных осложнений. Выявленная статистически значимая роль ритуксимаба в снижении частоты реактивации ЭБВ подтверждает обоснованность включения CD20-направленной терапии в протокол кондиционирования, что полностью соответствует современным рекомендациям и данным клинических исследований [19].

Профиль токсичности в раннем посттрансплантационном периоде характеризовался низкой частотой тяжелых осложнений, что полностью согласуется с крупными исследованиями технологии ТГСК на базе кондиционирования с треосульфаном в педиатрических когортах [20, 21]. Однако нельзя не обратить внимание, что применение ПТЦФ не увеличивало выявленные риски органной токсичности в нашем исследовании.

Частота недостаточности трансплантата в представленной когорте (4,3%) соответствует ожидаемым значениям для пациентов с ВДИ [10]. Случаи позднего отторжения трансплантата у пациентов с синдромом Вискотта–Олдрича согласуются с опубликованными данными, указывающими на повышенный риск нестабильного донорского химеризма при данной нозологии [22].

Показатели ОВ (89%) и БСВ (85%) сопоставимы с результатами крупных международных исследований и отражают высокую эффективность аллогенной ТГСК у пациентов с ВДИ при использовании совместимых доноров [9, 10]. Отсутствие различий между использованием совместимого родственного и неродственного доноров подтверждает современную парадигму сопоставимости результатов трансплантации при использовании полностью HLA-совместимых неродственных доноров.

Обращает на себя внимание выявленное преимущество ОВ в группе частично совместимого неродственного донора. Однако, учитывая ретроспективный характер исследования, различия в характеристиках пациентов и особенностях основного заболевания, а также ограниченный объем выборки, интерпретировать данный результат необходимо с осторожностью.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Представленные в работе данные являются демонстрацией собственного опыта ТГСК с применением ПТЦФ при ВДИ у детей. Следует отметить хорошие сроки приживления трансплантата в сочетании с низким токсическим профилем ТГСК. Вклад ПТЦФ в профилактику РТПХ при использовании НLA-совместимого родственного донора также не может остаться без внимания и, возможно, является одним из аргументов для дальнейшего накопления опыта в данной группе.

К сожалению, у пациентов, трансплантированных от неродственного донора, высокая вероятность тяжелой острой РТПХ хотя и сопоставима с результатами ряда исследовательских групп, однако не может полностью удовлетворять современным требованиям, предъявляемым к безопасности технологии. Именно поэтому результаты, полученные в нашем исследовании, являются своевременными и важными, так как демонстрируют роль ПТЦФ в условиях реальной клинической практики на репрезентативной когорте пациентов с ВДИ. И в то же время они могут рассматриваться как веский аргумент для дальнейшего совершенствования метода или исследования модифицированных подходов к профилактике РТПХ.

ВКЛАД АВТОРОВ

А.А. Базаев: сбор и анализ данных, анализ источников литературы, написание текста статьи;

Э.И. Людовских, Э.Р. Султанова, А.П. Васильева, А.В. Ботнаренко, К.Р. Борисова, С.А. Радыгина, И.П. Шипицына, Е.И. Гутовская, С.Н. Козловская: сбор данных, проведение исследования;

А.В. Процветкина: статистический анализ данных;

Л.Н. Шелихова, Ю.В. Скворцова: научное консультирование, редактирование черновика рукописи;

А.Л. Лаберко, Д.Н. Балашов: руководство исследованием, администрирование проекта, научное консультирование, редактирование черновика рукописи, утверждение финальной версии статьи.

AUTHOR CONTRIBUTIONS

A.A. Bazaev: data curation, formal analysis, literature review, writing – original draft;

E.I. Lyudovskikh, E.R. Sultanova, A.P. Vasilieva, A.V. Botnarenko, K.R. Borisova, S.A. Radygina, I.P. Shipitsyna, E.I. Gutovskaya, S.N. Kozlovskaya: data curation, investigation;

A.V. Protsvetkina: formal analysis (statistics);

L.N. Shelikhova, Yu.V. Skvortsova: scientific consultation, writing – editing;

A.L. Laberko, D.N. Balashov: supervision, project administration, scientific consultation, writing – editing, final approval of the manuscript.

ЭТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

Данное исследование одобрено независимым этическим комитетом и утверждено решением ученого совета ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России (протокол №8/2023 от 21.11.2023).

ETHICS REVIEW

The study was approved by the Independent Ethics Committee and the Scientific Council of the Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation (protocol No.8/2023 dated 21.11.2023).

ИСТОЧНИК ФИНАНСИРОВАНИЯ

Данное исследование не имело финансовой поддержки от сторонних организаций.

FUNDING

No funding was received for this study.

КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

Авторы статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

CONFLICT OF INTEREST

The authors confirm that there is no conflict of interest to declare.

×

About the authors

Alexander A. Bazaev

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0967-395X

a pediatrician at the Department of Hematopoietic Stem Cell Transplantation No.2 

Russian Federation, Moscow

E. I. Lyudovskikh

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0717-2019
Russian Federation, Moscow

A. V. Protsvetkina

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-8562-8945
Russian Federation, Moscow

E. R. Sultanova

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0319-3699
Russian Federation, Moscow

A. P. Vasilieva

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-3949-248X
Russian Federation, Moscow

A. V. Botnarenko

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; The N.I. Pirogov Russian National Research Medical University of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0009-0008-9453-5554
Russian Federation, Moscow; Moscow

K. R. Borisova

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; The N.I. Pirogov Russian National Research Medical University of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-2825-1327
Russian Federation, Moscow; Moscow

S. A. Radygina

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7696-1153
Russian Federation, Moscow

I. P. Shipitsyna

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-8687-5497
Russian Federation, Moscow

E. I. Gutovskaya

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3800-8927
Russian Federation, Moscow

S. N. Kozlovskaya

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-1754-1220
Russian Federation, Moscow

L. N. Shelikhova

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0520-5630
Russian Federation, Moscow

Yu. V. Skvortsova

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0566-053X
Russian Federation, Moscow

A. L. Laberko

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation; I.P. Pavlov First Saint Petersburg State Medical University of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2354-2588

The Raisa Gorbacheva Memorial Research Institute for Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation

Russian Federation, Moscow; St. Petersburg

D. N. Balashov

The Dmitry Rogachev National Medical Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology of Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Email: bzvalxndr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2689-0569
Russian Federation, Moscow

References

  1. Luznik L., O'Donnell P.V., Symons H.J., Chen A.R., Leffell M.S., Zahurak M. et al. HLA-haploidentical bone marrow transplantation with high-dose post-transplantation cyclophosphamide. Biol Blood Marrow Transplant 2008;14(6):641–50. doi: 10.1016/j.bbmt.2008.03.005
  2. Kanakry C.G., Bolaños-Meade J., Kasamon Y.L., Zahurak M., Durakovic N., Fradley K. et al. Low immunosuppressive burden after HLA-matched related or unrelated bone marrow transplantation using post-transplantation cyclophosphamide. J Clin Oncol 2014;32(31):3497–505. doi: 10.1182/blood-2016-09-737825
  3. Tang L., Liu Z.G., Li T., Dong T., Wu Q.H., Niu T. et al. Post-transplant cyclophosphamide versus anti-thymocyte globulin in allogeneic hematopoietic stem cell transplantation from unrelated donors: a systematic review and meta-analysis. Front Oncol 2023;13:1071268. doi: 10.3389/fonc.2023.1071 268
  4. Fan A.E., Bunin N.J., Shuster J., Kadota R., Shenoy S., Hale G.A. et al. Post-transplant cyclophosphamide for GVHD prophylaxis in pediatric SCT: implications for immune reconstitution. Pediatr Blood Cancer 2025;72(12):e32061. doi: 10.1002/pbc.32061
  5. Hong K.T., Bae S., Sunwoo Y., Kim S., Lee J.W., Kim H. et al. Pharmacokinetics of post-transplant cyclophosphamide and its associations with clinical outcomes in pediatric haploidentical hematopoietic stem cell transplantation. Biomark Res 2025;13(1):48. doi: 10.1186/s40364-025-00749-3
  6. Schoemans H.M., Lee S.J., Ferrara J.L., Wolff D., Levine J.E., Schultz K.R. et al. EBMT-NIH-CIBMTR task force position statement on standardized terminology and guidance for graft-versus-host disease assessment. Bone Marrow Transplant 2018;53(11):1401–15. doi: 10.1038/s41409-018-0204-7
  7. Jagasia M.H., Greinix H.T., Arora M., Williams K.M., Wolff D., Cowen E.W. et al. National Institutes of Health consensus development project on criteria for clinical trials in chronic graft-versus-host disease: I. The 2014 diagnosis and staging working group report. Biol Blood Marrow Transplant 2015;21(3):389–401.e1. doi: 10.1016/j.bbmt.2014.12.001
  8. Arora M., Cutler C.S., Jagasia M.H., Pidala J., Chai X., Martin P.J. et al. Late acute and chronic graft-versus-host disease after allogeneic hematopoietic cell transplantation. Biol Blood Marrow Transplant 2016;22(3):449–55. doi: 10.1016/j.bbmt.2015.10.018
  9. Pai S.Y., Logan B.R., Griffith L.M., Buckley R.H., Parrott R.E., Dvorak C.C. et al. Transplantation outcomes for severe combined immunodeficiency, 2000–2009. N Engl J Med 2014;371(5):434–46. doi: 10.1056/NEJMoa1401177
  10. Passweg J.R., Baldomero H., Bader P., Basak G.W., Bonini C., Duarte R. et al. Hematopoietic stem cell transplantation in Europe 2014: more than 40 000 transplants annually. Bone Marrow Transplant 2016;51(6):786–92. doi: 10.1038/bmt.2016.20.
  11. Kawase T., Morishima Y., Matsuo K., Kashiwase K., Inoko H., Saji H. et al. High-risk HLA allele mismatch combinations responsible for severe acute graft-versus-host disease and implication for its molecular mechanism. Blood 2007;110(7):2235–41. doi: 10.1182/blood-2007-02-072405
  12. Лаберко А.Л., Масчан М.А., Шелихова Л.Н., Новичкова Г.А., Трапезникова Е.В., Скоробогатова Е.В. и др. Опыт применения TCRαβ+- и CD19+-деплеции при неродственных и гаплоидентичных трансплантациях гемопоэтических стволовых клеток у детей с первичными иммунодефицитными состояниями. Вопросы гематологии/онкологии и иммунопатологии в педиатрии 2016;15(1):72–80. doi: 10.20953/1726-1708-2016-1-72-80 [Laberko A.L., Maschan M.A., Shelikhova L.N., Skvortsova Yu.V., Shipitsyna I.P., Gutovskaya E.I. et al. TCRαβ+ and CD19+ depletion in unrelated and haploidentical hematopoietic stem cell transplantation in children with primary immunodeficiencies. Pediatric Haematology/Oncology and Immunopathology 2016;15(1):72–80. (In Russ.)].
  13. Lum S.H., Albert M.H., Gilbert P., Neven B., Gennery A.R., Slatter M.A. et al. Outcomes of HLA-mismatched HSCT with TCRαβ/CD19 depletion or post-HSCT cyclophosphamide for inborn errors of immunity. Blood 2024;144(5):565–80. doi: 10.1182/blood.2024024038
  14. Soltermann Y., Heim D., Medinger M., Baldomero H., Müller A., Gerull S. et al. Reduced dose of post-transplantation cyclophosphamide compared to antithymocyte globulin for graft-versus-host disease prophylaxis. Ann Hematol 2019;98(6):1485–93. doi: 10.1007/s00277-019-03673-3
  15. Farhadfar N., Leather H.L., Wang S., Murthy H.S., Abel S., Abid M.B. et al. Severity of acute graft-versus-host disease and associated healthcare resource utilization, cost, and outcomes. Transplant Cell Ther 2021;27(12):1007.e1–8. doi: 10.1016/j.jtct.2021.09.004
  16. Радыгина С.А., Васильева А.П., Козловская С.Н., Шипицына И.П., Лившиц А.М., Гутовская Е.И. и др. Оценка эффективности использования абатацепта для профилактики острой реакции «трансплантат против хозяина» после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток у детей с незлокачественными заболеваниями. Вопросы гематологии/онкологии и иммунопатологии в педиатрии 2019;18(2):22–9. doi: 10.24287/1726-1708-2019-18-2-2229 [Radygina S.A., Vasilieva A.P., Kozlovskaya S.N., Shipitsyna I.P., Livshits A.M., Gutovskaya E.I., Shelikhova L.N., Balashov D.N. Evaluation of abatacept for GVHD prophylaxis in patients with non-malignant diseases after hematopoietic stem cell transplantation. Pediatric Hematology/Oncology and Immunopathology 2019;18(2):22–9. (In Russ.)].
  17. Mehta R.S., Saliba R.M., Rondon G., Chen J., Chen L., Delgado R. et al. Post-transplantation cyclophosphamide versus tacrolimus and methotrexate graft-versus-host disease prophylaxis for HLA-matched donor transplantation. Transplant Cell Ther 2022;28(10):695.e1–10. doi: 10.1016/j.jtct.2022.07.021
  18. Hill J.A., Mayer B.T., Xie H., Leisenring W.M., Huang M.L., Stevens-Ayers T. et al. The cumulative burden of double-stranded DNA virus detection after allogeneic HCT is associated with increased mortality. Blood 2017;129(16):2316–25. doi: 10.1182/blood-2016-10-748426
  19. Styczynski J., van der Velden W., Fox C.P., Engelhard D., de la Cámara R., Cordonnier C. et al. Management of Epstein-Barr virus infections and post-transplant lymphoproliferative disorders in patients after allogeneic hematopoietic stem cell transplantation: Sixth European Conference on Infections in Leukemia (ECIL-6) guidelines. Haematologica 2016;101(7):803–11. doi: 10.3324/haematol.2016.144428
  20. Slatter M.A., Rao K., Amrolia P., Flood T., Abinun M., Hambleton S. et al. Treosulfan-based conditioning regimens for hematopoietic stem cell transplantation in children with primary immunodeficiencies. Biol Blood Marrow Transplant 2021;27:563–72. doi: 10.1016/j.bbmt.2020.10.031
  21. Chiesa R., Wang J., Blok H.J., Hazelaar S., Neven B., Moshous D. et al. Hematopoietic cell transplantation in primary immunodeficiency: EBMT analysis. Blood 2020;135:1598–609. doi: 10.1182/blood.2019002955
  22. Alexander J.L., Davila Saldana B.J., Brazauskas R., Lwin T., Schuetz C., Albert M.H. et al. Hematopoietic cell transplantation for Wiskott–Aldrich syndrome: impact of age, donor, and infection: a PIDTC report. Transplant Cell Ther 2025;31(2 Suppl):S39–41. doi: 10.1016/j.jtct.2025.01.066

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Figure 1 Cumulative incidence of grade II–IV acute graft-versus-host disease (GVHD) after HSCT from related and unrelated donors Related donor – n = 10, grade II–IV acute GVHD – 2, cumulative incidence – 20% (95% confidence interval (CI) 2.6–49), unrelated donor – n = 59, grade II–IV acute GVHD – 26, cumulative incidence – 40% (95% CI 28–52)

Download (75KB)
Indexing metadata
3. Figure 2 Cumulative incidence of grade III–IV acute GVHD after HSCT from related and unrelated donors Related donor – n = 10, grade III–IV acute GVHD – 0, cumulative incidence – 0%, unrelated donor – n = 59, grade III–IV acute GVHD – 17, cumulative incidence – 28% (95% CI 18–40)

Download (74KB)
Indexing metadata
4. Figure 3 Cumulative incidence of chronic GVHD after HSCT from related and unrelated donors Related donor – n = 10, chronic GVHD – 0, cumulative incidence – 0%, unrelated donor – n = 59, chronic GVHD – 8, cumulative incidence – 15% (95% CI 6.9–27.0)

Download (69KB)
Indexing metadata
5. Figure 4 Cumulative incidence of EBV reactivation (А) and post-transplant lymphoproliferative disorder (Б) according to the conditioning regimen (with or without rituximab) А – rituximab group – n = 26: cumulative incidence – 3.8% (95% CI 0.26–17); no rituximab group – n = 44: cumulative incidence – 43% (95% CI 28–58); Б – rituximab group – n = 26: cumulative incidence – 0%; no rituximab group – n = 44: cumulative incidence – 11% (95% CI 4.1–23)

Download (626KB)
Indexing metadata
6. Figure 5 Overall survival (OS) of the patients with IEIs after HSCT from matched related and unrelated donors (A) and from matched unrelated and mismatched unrelated donors (Б) followed by graft depletion with PTCy А – n = 70, 63 alive, OS – 89% (95% CI 81–97): matched related donor – n = 10, 10 alive, OS – 100% (95% CI 100–100); unrelated donor – n = 60, 53 alive, OS – 86% (95% CI 77–96); Б – 10/10 matched unrelated donor – n = 30, 24 alive, OS – 76% (95% CI 61–95); mismatched (9/10) unrelated donor – n = 30, 29 alive, OS – 96% (95% CI 90–100)

Download (688KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 «D. Rogachev NMRCPHOI»

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.